Следуй своим инстинктам!

ЛИСТАТЬ ЖУРНАЛ КУПИТЬ ЖУРНАЛ

Просмотров:  2566

Kenya

Kenya

Kenya

Kenya

Kenya

Kenya

Hemingway

Kenya

Monkeys

Kenya

Kenya

Kenya

Jono and Gitonga in the tea

Kenya

20 апреля

Jambo Bwana
Habari gani?
Muzuri sana!
Wageni wakaribishwa
Kenya yetu, hakuna matata

Вывалились из самолета злые, уставшие и трезвые. Kenyatta International Airport  — Шереметьево 93 года. Мы — это Франческа, я и Билал. Франческа — красивая. Билал — тоже. Они как брат с сестрой — у обоих желтый львиный взгляд, надменные губы, кошачьи движения. Я при них выгляжу блеклой, потертой цирковой дрессировщицей.

Кенийские пограничники не пропускают Билала: говорят, входной билет в Кению нынче для палестинцев стоит тысячу баксов. Отправляем Билала обратно. Франческа чуть не плачет, злится на меня. Я — банк. Но сегодня у меня bank holiday, и деньги не выдаются.

Вечером я упоила Франческу водкой-мартини, который нам подавали с тремя ломтиками свежего огурца. Мы смеялись так, что перекрывали музыку и шум, и заказывали все новые и новые коктейли — голубую «Маргариту» мыльного вкуса, «Отвертку» с southern comfort. Потом пугали бармена названиями, от которых у него делались большие глаза: «Блэк рашн», «Лонг айленд», «Булл фрог», «Ламборджини». Когда нам надоело издеваться над персоналом, мы сами стали мешать коктейли и угощать всех за стойкой. Затем Франческа залезла на стойку и пыталась изобразить танцы уродливого койота, а я щелкала воображаемым хлыстом и ревниво отгоняла секьюрити. К полуночи у нас кончились наличные, и мы пошли пешком в отель.

Друзья мне вчера сказали, что мы две ненормальные и все могло закончиться плачевно. Но нас оберегали целых два ангела — один русский, другой итальянский — и, галантно держа нас под ручки, дотащили-таки до отеля.

21 апреля

На центральной площади перед City Hall бестолково топчется разношерстная толпа. Демонстрация протеста. Тротуары и стихийные парковки забиты такси. Таксисты требуют зарплату. Все очень по-семейному — мужчины митингуют, жены и дети культурно отдыхают в сторонке.

Мы с Франческой лениво жуем завтрак, сидя на подоконнике, и делаем ставки. Ее фаворит попал три раза из пяти камнем в окно администрации, мой — в памятник. Отбил нос. Я выиграла, потому что нос был смешнее. Да и публике больше понравилось. Слышались даже редкие аплодисменты.

22 апреля

— Sista, hey sista, you want necklace? Want a mask? Cheap! Come, come here.

— Отстань, чучело, говорю по-русски. Ты не настоящий масай. Настоящие масаи пьют свежую кровь с молоком и бегают голые с копьями по заповедникам.

— Sista, you are breaking my heart. Look’ dis buutaful bracelet. Buutaful on your skin.

И улыбается полным ртом белоснежных зубов. Я завистливо вздыхаю. Мне б такие.… Ух, как бы я улыбалась тогда.

Masai market гудит, торгуется, колышется. Непривычные к местному аромату туристы, раздув ноздри, бродят по рядам стихийного рынка.

— How much? — глядя на замечательные калебасы с тонкой с резьбой.

— 50 dollas for you sistah.

Выбираю три. «Did you say 10 for these 3?»

Округлившиеся от возмущения глаза в ответ: «Sistah, I tell you what. What is you name? Yara. Oh, buutaful name. You buutaful. Only for you I give discount, 45. But don’t tell anyone».

После пятнадцати минут ленивого торга и обмена комплиментами мы сговариваемся на пятнадцати долларах за три подержанных и два новых калебаса. Подержанные я купила в надежде, что обрету свой халявный Джок. Маленький такой — за пару баксов. Так безопаснее, а то мало ли, кто там свой Джок по частям распродает.

Утомленные шопингом отправляемся в ресторанчик. На сцене настраивают инструменты музыканты. Уже минут двадцать. Это не обычный скучный ритуал, а насто­ящий джем-пати. Вообще, любое собрание здесь обращается в пати. После пяти минут разговора народ начинает припевать и подтанцовывать.

Вечером едем ужинать в местную достопримечательность — ресторан Carnivore — кушать хищников и пить местный коктейль «dawa».

Рецепт «dawa»

Стакан для виски, 8 кубиков льда, 30 мл водки, 100 мл несоленой минеральной воды, 1 лайм, разрезанный на 4 части, чайная ложка меда. В коктейль обязательно воткнуть обструганную палочку — размешивать мед с лимоном. Пошлые пластиковые трубочки отсутствуют.

Этим запивается жаренное на огне мясо страусов, крокодилов, верблюдов и антилоп.

Наелись чуть не до заворота кишок.

Отяжелевшие, как львы после удачной охоты, мы переползаем в ночной клуб. Рядом со скульптурными кенийками мы выглядим не совсем презентабельно, поэтому весь вечер сидим и любуемся танцующими. Я завистливо втягиваю в себя воздух — на сцене совершенно великолепная девица вытворяет такое, отчего у всех голова кругом идет. Я закрываю глаза: кажется, шестой коктейль не пошел на пользу. Я пьяна, счастлива и всех люблю. Особенно официанта, который приносит минеральную воду и мило шаркает ножкой.

23 апреля

Утро. Неужели я все еще здесь?

Кто-то тычется мокрым носом в лицо. Нинья, любовно откормленная Региной до размеров хорошего поросенка, ленивая и прожорливая собачка дамского полу. От ротвейлера в ней только уши. Даже лаять не может, потому что голосовые связки затянуло жиром.. Отворачиваюсь, и встречаюсь носом к носу с Малым. Малый делает умильные глаза и бьет по одеялу грязным хвостом — Хозяин прислал пригласить к завтраку. Добросовестные собаки, ничего не скажешь.

Это только он их мог так назвать — «Малыш» и «Малышка» — Нинья и Малой.

Приобрели их по случаю, непонятно где, и так давно, что даже Регина не помнит, откуда они взялись. Наверное, зародились из жирной коричневой грязи за забором, в которой они любят проводить послеобеденный отдых.

Пока я навожу утренний марафет, бесшумно вплывает Регина с подносом. Кенийский кофе отвратителен. Как они умудрились сделать его одним из главных продуктов экспорта — непонятно, наверно, даже самим кенийцам. По идее они должны экспортировать свои буйные краски, хорошее настроение и язык суахили. Суахили так красив, что удивительно, как на нем еще не разговаривает полмира.

«Jambo! — говорит мне торговец бананами на перекрестке, — Как дела? Как здоровье?»

 — Все хорошо. Как торговля?

 — Прекрасно, прекрасно.

И глаза лучатся неподдельным счастьем. И опять улыбка во весь рот.

Что это с ними такое? Отчего они так счастливы? Ведь бедны, как церковные мыши. Значит, все-таки не в деньгах... Значит, мы что-то упустили.

24 апреля

Кения околдовывает, опьяняет, завораживает. Неподготовленным к такой роскоши путешественникам, как нам с Франческой, грозит полная и безнадежная влюбленность, беспомощность и возврат в детство. Мы шарим ненасытными глазами, вбираем в себя всю эту красоту, и нам мало. Я смотрю на Франческу — она плачет. Совсем как моя ассистентка с выставки пухлая, милая девочка Джеки, которая провожала меня в аэропорту. Мужественно держалась до последнего, а потом, прикрыв рот ладошкой, разрыдалась.

Ошалевшие и оглушенные мы забираемся в Hemingway Lounge. Говорят, он здесь жил. Врут, скорее всего. Лучше бы они туристов возили к той больнице, где он валялся с дизентерией. Было бы очень пикантно. Но больницы больше нет, осталась только индустрия туризма и главная торговая марка — Хэм и его сафари.

«Сафари по памятным местам Хэмингуэя». «Хэмингуэй и Африка». «Хэмингуэй и Кения»

Заказываем по коктейлю. Официантка никуда не торопится. Есть подозрение, что она уснула за барной стойкой. Паис нам объяснил, что здесь так принято. Делаешь заказ и впадаешь в дремоту. Через некоторое время официант проснется сам, принесет заказ и разбудит клиента. Ваше нервное постукивание по столу костяшками пальцев процесс не ускорит, только добавит всем негативных эмоций.

Взрывная Франческа закатывает глаза к потолку и стонет: «Вы, славяне.... только вы тут и можете жить. У вас душа черных масаев и привычки лентяев. Вам надо выгнать отсюда европейцев, и тогда здесь наступит полная идиллия».

Она даже не подозревает, насколько близка к правде. Славян здесь не просто любят, их тихо обожают. Если бы те певцы в аэропорту, которые пели нам Jambo Bwana, знали, что я русская, они бы пели только мне: «Добро пожаловать, госпожа, оставь все беды за спиной, не беспокойся ни о чем. Hakuna Matata».

25 апреля. Полдень

Пустой аэропорт. Косые лучи солнца пробиваются сквозь тучи. Там, за окном, осталась сказка. Впереди самолет, толкотня первого терминала, дубайское такси и пыльная Шарджа. Я плачу в кресле, укрывшись одеялом. Глупо плакать в тридцать пять.

26 апреля

Исчезли краски, запахи, звуки, воздух — значит, я дома. Африка приняла, приласкала и обещала ждать. Для полной уверенности, что вернусь, подарила мне мужчину при условии пользования только на ее территории. Потому что мужчина идет в пакете с прозрачным небом, вечерним прохладным бризом, домом на холме, Ниньей и Малым, бесшумной поступью Регины, ужинами на террассе и оглушающим пением цикад.

Еще она заманила меня в лес и обещала, что если вернусь, то он будет весь мой. И показала вечернее небо, сказав, что если я вернусь, она мне его будет показывать каждый день, и это гораздо круче любого телевизора, будь он хоть трижды плазменным. И еще попросила больше не брать с собой ноутбук, визитки, проспекты, прайс-листы и прочую мешающую жить дрянь.

Я обещала вернуться. Может быть, даже насовсем.

Ярослава Киреева

Похожие статьи: