Максим Арцинович «В 50 лет жизнь только начинается»

ЛИСТАТЬ ЖУРНАЛ КУПИТЬ ЖУРНАЛ

Просмотров:  161

Каждый год давний друг нашего журнала – бизнесмен, ювелир, меценат и глава компании Maximilian-London Максим Арцинович – рассказывает нам о последних изменениях на ювелирной сцене и мировом рынке роскоши. 2020 год, кризисный и високосный, вышел во всех отношениях непростым. Однако, пережив на себе лично все взлеты и падения этого года, Максим все же сумел найти в нем новые источники роста.

Беседовала Ирина Малкова

Максим Арцинович

Максим, прежде всего, поздравляю вас с юбилеем. Как вы чувствуете себя в свои 50 лет?

Mаксим Арцинович (далее – М. A.): В В душе я чувствую себя на 28! И считаю, что в 50 жизнь только начинается! Хотя, признаться, недавно я переболел коронавирусом, которым заразился именно в Дубае. Это может коснуться каждого, поэтому сразу хочу сказать, что правильное лечение чрезвычайно важно. Я очень быстро начал принимать антибиотики, антикоагулянты, большое количество витаминов и иммуностимуляторов. К тому же у меня были китайские препараты, которыми китайцы лечили от коронавируса людей у себя в стране. Я сторонник и нетрадиционной медицины, поэтому делал банки и иглоукалывание. Нельзя уповать только на медикаменты, поэтому я много пил настроев из калины, рябины, облепихи, шиповника, кизила, фейхоа, киви, и обязательно 50 грамм сока свежего имбиря со стаканом ананасового или апельсинового сока. Это витаминная бомба, которая делает взрыв в организме, очень сильно стимулируя иммунитет. Теперь для профилактики я всем рекомендую каждое утро выпивать такой сок, естественно, не на голодный желудок. Если имбирем стимулировать иммунитет, ковид вас не возьмет. К тому же, если пить его в течение месяца каждый день, еще и на 5 килограммов похудеете. Можно порезать имбирь кубиками и залить кипятком, и потом пить этот настой целый день. Все это помогло мне справиться с болезнью довольно быстро.

Кто бы мог подумать, что жизнь всего мира может так быстро измениться.

Maximilian-LondonМ. A.: Всей правды насчет ковида мы точно не узнаем. Была ли это утечка из лабораторий, спланированная операция спецслужб или природный вирус, – неизвестно. Мы можем лишь смотреть на последствия. А последствия такие – у всех нас появилось много свободного времени. Мы все стали экспертами по инфекционным заболеваниям, экспертами по экономике, экспертами по инвестициям. И все-таки, выскажу свое личное мнение, складывается впечатление, что ситуация с ковидом могла быть все же спланированной. И Всемирная организация здравоохранения, в которую все страны платят огромные взносы, является лишь инструментом в этой большой игре. Сначала они всем сказали, что дети не болеют. Потом выяснилось, что болеют. Затем они сказали, что надо обязательно носить маски. Потом сказали, что маски только мешают – человек не дышит полной грудью, на маске скапливаются бактерии и повышается риск заражений. И все правительства стали зарабатывать на масках, и вообще, выжимать из этой ситуации по максимуму. На земле живет 7 миллиардов 800 миллионов человек. Сегодня заболело порядка 40 миллионов, из них 1 миллион умер, но никто точно не может сказать, что именно от ковида, а не от осложнений – инсультов, инфарктов и других заболеваний. При этом от ежегодного сезонного гриппа и сезонной инфекционной пневмонии умирает те же 4–5%.

Да и не только правительства, но и многие люди заработали на ковиде миллиарды долларов по всему миру. И, как следствие, пандемия усугубила разницу между богатыми и бедными: богатые стали богаче, а бедные – беднее.

Пандемия также показала, какие правительства относятся человечно к своим гражданам, а какие нет. Я карантин пережил в Москве, мой директор компании в Лондоне Алексей пережил его в Лондоне, а Иван – мой директор по продажам в ОАЭ – в Дубае. У нас есть сотрудники в Гонконге и в Нью-Йорке, я с ними каждый день общался и понимал, в какой стране какие ограничения. Хочу вам сказать, что, наверное, жестче, чем в Москве, не было нигде в мире. Нигде так жестко с людьми не обращались. К тому же в России никто не получил никакой помощи. Были выплаты по 10 тысяч на ребенка, но взрослым никаких выплат не было. Если бы из Фонда национального благосостояния России каждому человеку заплатили хотя бы 10 тысяч рублей, семьям это была бы огромная помощь. Но не дали ничего. У моего друга в Нью-Йорке есть ресторан, так его официанты до сих пор не хотят возвращаться на работу, потому что у него они получали 600 долларов в неделю плюс чаевые, а правительство в период пандемии стало платить им больше. Люди реально увидели, что государство заботится о них.

Maximilian-London

Ну а как ваша компания MaximiliaN-London справляется с кризисом?

М. A.: Мне грех жаловаться – у нас все прошло значительно лучше, чем мы ожидали. Что еще раз подтверждает: кризис – это время возможностей. Во-первых, из-за самоизоляции у всех появилась куча свободного времени для того, чтобы сделать все дела, до которых не доходили руки, – кому-то дописать книгу, кому-то картину.

Мы сделали полный ребрендинг нашего логотипа и упаковки. Теперь наша упаковка лучше, чем у Tiffany или Cartier. Это особое эмоциональное вовлечение, которое в люксовом бизнесе очень важно. Возьмите сумку Birkin от Hermès. Тебе присылают оранжевую коробку, ты развязываешь коричневые ленточки с изображением кареты, там внутри шуршащая бумага. Вытаскиваешь бумагу, достаешь мешочек из дорогой ткани, развязываешь его, достаешь эту волшебную сумку Биркин, которая вся обклеена какими-то наклейками, а внутри, чтобы вещь не потеряла форму, тоже лежит шуршащая бумага. И ты понимаешь, за что ты заплатил 9,5 тысяч евро. Чувствуете? В лакшери-сегменте, будь это одежда Loro Piana, сумка Hermès, часы Patek Philippe или украшение MaximiliaN-London, правильная упаковка – это чуть ли не половина успеха.

Мы сделали упаковку номер один на земле, я не знаю лучше. К тому же отныне мы всем нашим клиентам будем дарить при покупке нашу фирменную сумку-шоппер.

Maximilian-LondonMaximilian-London

Вы работаете со своей клиентской базой?

М. A.: Наша клиентская база составляет 12 тысяч живых клиентов. Мы знаем в лицо каждого клиента, знаем его потребности, знаем день рождения его жены, дочери, мамы, знаем размеры их пальцев. Мы клиентоориентированный бутиковый бизнес. Мы делаем tailor made product. Попрежнему в год мы выпускаем от 200 до 300 изделий, которые сделаны под заказ. И так как у клиентов появилось много времени, мы в пандемию начали работать по 14 часов в сутки.

Даже после десяти дней сидения дома люди начали сходить с ума. Они возненавидели своих жен, своих детей, многие потом развелись. Потому что 20 лет они не видели друг друга. Только на отдыхе, и то: мужчина по своим делам – пляж, спорт, а женщина – c детьми или в SPA. Встречались за ужином в ресторане. Это нормальный баланс времяпрепровождения для обеспеченных семей, которые и являются нашими основными клиентами.

А тут пришлось сидеть дома. К тому же сработал сам факт, что взрослых, богатых, влиятельных людей заперли и под угрозой штрафа запретили им выходить из дома. А СМИ и масс-медиа так запугали, что они к тому же еще и боялись выйти из дома. Именно в это время я всем стал советовать делать ревизию своих ювелирных украшений. Люди залезли в сейфы и достали их из сундуков. Я говорил: сядьте за большим столом у себя в столовой, положите несколько белых листов бумаги и распределите украшения по цветам. Здесь – украшения с бриллиантами, здесь – из желтого и розового золота, здесь с рубинами, здесь с сапфирами.

Maximilian-London

Дальше из всех этих кучек выберите то, что вы носите повседневно: браслеты Cartier, Bulgari, подвески Van Cleef & Arpels и другие. Положите их в отдельный мешочек. А то, что вы не носите – старые украшения, возможно, еще подаренные вашими бабушками, со старинными драгоценными камнями, – мы вам предлагаем переделать и создать современный сет с камнями с новым фирменным дизайном от MaximiliaN-London. Мы единственный ювелирный Дом, кто своим клиентам советует так сделать. Клиент платит только за переделку.

Мы будем использовать ваши камни, ваше золото и вашу платину. Вам уже не надо инвестировать. Кроме того, мы по текущим ценам на мировом рынке оценим стоимость ваших рубинов, сапфиров, изумрудов, сделаем на них новые геммологические сертификаты в Швейцарии и в Америке. Вы будете точно знать, сколько стоит ваша «драгоценная шкатулка». Потому что многие люди этого не знают, не могут оценить реально.

Допустим, у меня есть старинные бриллианты в ювелирном сете, и я хочу их переделать. В чем будет разница, если я обращусь к вам или, скажем, пойду на Голден Сук и попрошу местных ювелиров переделать их под мой дизайн?

М. A.: Разница в том, что мы крупный ювелирный бренд. Может быть, дешевле вырвать страницу с дизайном украшения из журнала Tatler, пойти на Golden Souq к индусам или пакистанцам и попросить переделать. Но если у вас старинное украшение с редкими камнями, то это все равно что заехать на антикварном Роллсройсе 1936 года куда-нибудь в частный гараж в Дейре. Где у вас гарантия того, что вам не подменят камни? Они не смогут дать вам геммологический сертификат, потому что для этого нужно камень отправить в лабораторию GIA, где оценят его цвет и чистоту. К тому же очень часто при переделке редкие камни из украшений подменяют, и вы даже никогда об этом не узнаете.

Maximilian-London

Какой дизайн предлагаете вы?

М. A.: Мы предлагаем свой фирменный дизайн и логотип нашего бренда. Так ваше украшение noname превращается в брендовое изделие. Смею вас заверить, что ни Cartier, ни Graff, ни Tiffany вам этого никогда не предложат. Эта та новая ниша, в которой мы, помимо выпуска собственных готовых изделий, весьма успешно начали работать. Мы знаем, как обслуживать богатых и знаменитых. Мы выполняем любые их капризы, так как мы – полностью клиентоориентированный бренд.

Расскажите чуть подробнее о том дизайне, который вы предлагаете.

М. A.: Последние 5 лет я стал использовать простую бизнес-модель, которая дала феноменальные результаты. Я начал работать с независимыми дизайнерами – французами, итальянцами, швейцарцами, немцами, японцами, корейцами и, конечно же, нашими русскими мегаталантливыми ребятами. На сегодняшний день у нас 20 дизайнеров. Каждую неделю я провожу с ними десяток видеоконференций, мы обсуждаем задачи, идеи, при этом я всегда даю им полную свободу творчества. У Cartier, Graff, Tiffany есть один креативный директор, который определяет политику компании. Если ей или ему так видится, то бренд будет выпускать гвоздь. Толстый, тонкий, в три обхвата, усыпанный бриллиантами, – но гвоздь. И они на этот гвоздь будут тратить бешеные бюджеты. Что делаем мы? Я говорю своим дизайнерам: «Ребята, вы молодые, современные, вы знаете, какие тренды модны в мире, что актуально в Европе, что в США, что в Азии… На каждом континенте свои представления о красоте. Так сделайте мне самый актуальный дизайн украшений, который я у вас куплю». Мои дизайнеры посещают все мировые ювелирные выставки – VicenzaOro, JCK Las Vegas, Miami Jewelry Show, Baselworld, Hong Kong International Jewellery Show, Jewellery Arabia Bahrain, Doha Jewellery and Watches Exhibition, – они в курсе всего. Они видят последние тренды, знают, кто и что создает. Они прекрасно понимают, куда движется ювелирная мода, и так как у них нет ограничений, они настоящие творцы. Одна работа, один такой дизайн стоит от 1000 до 3000 евро. На специальной бумаге профессионально отрисовано колье, серьги или кольцо в трех разных плоскостях. У каждого ювелирного дизайнера в год я покупаю от 50 до 100 работ. Это мой копирайт. По согласованию с дизайнером мы всегда укажем его фамилию в каталоге либо в сертификате на украшение. При этом Cartier, Tiffany или Van Cleef & Arpels никогда не раскроют вам имя дизайнера. Но мы хотим, чтобы наши дизайнеры при жизни стали легендами.

Максим Арцинович

Такие расходы окупают себя?

М. A.: В год покупка такого рода эскизов обходится мне от 500 тысяч долларов. Но это интеллектуальная собственность компании, и чем больше у нас этих дизайнов, тем дороже стоимость компании. В масштабах капитализации 500 тысяч, потраченные в год, превращаются в дополнительные 5 миллионов долларов. В итоге на сегодняшний день у нас есть толстый каталог авторского дизайна ювелирных украшений. Теперь ведущие мировые ювелирные блогеры и ювелирные редакторы международных глянцевых журналов говорят мне, что мы стали трендсеттерами. А все потому, что 5 лет назад я дал свободу творчества своим дизайнерам.

И пускай какие-то из этих вещей никогда не будут реализованы. Зато когда к нам приходят очень требовательные клиенты – шейхи или принцессы, у которых уже есть множество изделий Cartier, Graff, Mouawad или Tiffany, утративших свою актуальность, – мы показываем им альбом на 500 страниц фантастического супермодного дизайна украшений. Клиент всегда может выбрать. В последнее время к нам стали обращаться ювелирные редакторы Vogue, Tatler, Harper’s Bazaar для того, чтобы взять наши изделия на съемки, так как остальные бренды им уже надоели. Ну кого удивишь кошками? Они уже были везде.

Для нас изготовление или переделка украшений – это по-настоящему творческий процесс, ювелирный театр. Наш дизайн покупают даже такие бренды, как Boucheron и Chopard, и как дизайнерское ателье мы сегодня состоим в первой десятке ювелирных Домов мира. Сейчас я вывожу дизайн в отдельную компанию – «Максимилиан Дизайн».

И все это – на фоне жесткого кризиса во время пандемии. Как вы выдержали мировое падение покупательского спроса?

Максим АрциновичМ. A.: Как только в начале марта 2020 года фондовый рынок упал и я понял, что грядет мировое цунами, которое всех снесет (а нефть, как вы помните, стоила минус 41 доллар), я очень быстро объявил тотальную распродажу со скидками 70%.

Я осознанно продавал в минус. Мне нужны были наличные, а основной капитал нашей компании находился в камнях и украшениях. Чтобы понять психологию бизнесмена, я вам приведу такой пример. Допустим, в январе-феврале 2020 года у вас на столе лежит один миллион долларов наличными, на который можно купить недвижимость, акции, облигации, автомобили или одежду. Это его покупательная способность. В марте 2020 года перед вами на столе лежит тот же миллион долларов, но его покупательная способность стала в 2–3 раза больше. Почему? Потому что случился кризис, и акции всех компаний рухнули на 70–80%. В январе-феврале 2020 года акции компании «Боинг» стоили X, а в марте они подешевели на 80%. Таким образом, на все тот же миллион в марте, апреле, мае можно было купить акции компании «Боинг» и через 3–4 месяца продать их по прежним котировкам, заработав в три раза больше. И миллион превратился бы в три миллиона.

Мы это быстро поняли, поэтому для нас стояла задача ликвидности. Мы объявили глобальную ликвидацию, а вырученные деньги вложили в акции. То же самое сделали и многие лакшери-бренды. Я лично был приглашен на 75% распродажу Loro Piana (а все знают, что Loro Piana – это как Rolls Royce в модном сегменте). В течение марта, апреля, мая мы продали 50% стока компании. Мы продали даже изделия, которые у нас находились на складе в течение трехпяти лет, причем самое удивительное, что продавались дорогие изделия, по 300–500 тысяч долларов. Потом мы сделали диверсификацию и часть денег вложили в акции, в основном в голубые фишки. Купили акции Boing, McDonalds, Rolls Royce (производителя авиационных двигателей), Airbus, Nestle, нескольких американских авиакомпаний и нескольких российских государственных корпораций, включая РЖД. Потом все эти акции мы продали обратно, увеличив таким образом свою ликвидность.

А как вы оцениваете будущие перспективы рынка?

М. A.: По моим прогнозам, в финансовом плане 2021 год будет значительно тяжелее, чем 2020-й. Экономика мира будет расхлебывать все то, что случилось в 2020-м. Фондовый рынок будет опять идти вниз. В принципе, по всем мировым экономическим показателям этот финансовый кризис находится только в самой начальной стадии. Восстановление даже близко не началось. Что касается индустрии класса люкс, то у лакшери-брендов сейчас сильно развиваются департаменты онлайн-продаж. Это именно те возможности, которые дала пандемия. Даже Hermès, Dior, Bottega Veneta, Chanel – все стали продавать онлайн.

Ролан Гаррос 2020

С другой стороны, сложно назвать время без кризисов. В мире все время что-то происходит, скорее, это нормальное состояние жизни. Жизнь, как река, не может стоять на месте. Она все время течет, просто потому, что это ее природа.

М. A.: Именно. Я много лет подряд говорил о важности инвестирования в драгоценные камни в качестве альтернативных инвестиций. По время пандемии, в очень тревожное и неопределенное время, очень много наших клиентов обратились к нам с целью покупки камней для сохранения капитала.

Когда они увидели, что фондовой рынок летит вниз, недвижимость, нефть летят вниз, и у них был свободный кэш, они купили у нас камни, так как с камнями ничего не случается. Это инвестиция для сохранения капитала. Это своего рода пенсионный фонд. Когда в 60–70 лет они захотят выйти на пенсию, то смогут реализовать эти камни через аукционные Дома Сотбис и Кристис и получить за них реальные деньги по текущей рыночной цене.

К тому же именно в это кризисное время мы подписали контракт со вторым по величине теннисным агентством Top Five Management, где нашими бренд-амбассадорами стали Элина Свитолина (украинка, четвертая ракетка мира) и Онс Жабер из Туниса, самая известная теннисистка арабского спортивного мира. Теперь они играют в наших подвесках, серьгах и браслетах из новой коллекции Emerald Heart – это изумрудные сердечки, обсыпанные бриллиантами. Пока они играют, на них смотрит весь мир. Так что кризис – это всегда время новых возможностей. Их просто нужно суметь увидеть.

Похожие статьи: