Высшая мaтематика Захи Хадид
Поделиться:


Просмотров:  1345

Высшая мaтематика Захи ХадидТекст: Дмитрий Константинов

ДАМА-КОМАНДОР ОРДЕНА БРИТАНСКОЙ ИМПЕРИИ ЗАХА ХАДИД – ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА В ИСТОРИИ, ПОКОРИВШАЯ ВЕРШИНЫ МИРОВОЙ АРХИТЕКТУРЫ И ДОЛИНЫ ИНДУСТРИАЛЬНОГО ДИЗАЙНА. ПРИЧИННО-СЛЕДСТВЕННЫЕ СВЯЗИ МЕЖДУ ИДЕАЛАМИ ЭТОЙ РОЖДЕННОЙ В ИРАКЕ БРИТАНСКОЙ ГРАЖДАНКИ И ТЕМ, ЧТО ОНА ДЕЛАЕТ САМА, УБЕДИТЕЛЬНЕЕ ВСЕГО ГОВОРЯТ О ТОМ, ЧТО НОВОЕ СЛОВО В АРХИТЕКТУРЕ XXI ВЕКА СУЖДЕНО СКАЗАТЬ ПРЕКРАСНОМУ ПОЛУ – СУЩЕСТВАМ ГОРАЗДО БОЛЕЕ СЛОЖНЫМ И ТВОРЧЕСКИ НЕПРЕДСКАЗУЕМЫМ.

Багдад, где 31 октября 1950 года родилась Заха Мохаммад Хадид, был столицей просвещенной страны, за 20 лет еще не успевшей стряхнуть с себя лоск британского протектората. Отец семейства получил образование в Лондоне, а на родине был одним из лидеров либерально-демократической партии. Своих детей Мохаммад Хадид воспитывал в традициях мультикультурализма, не ограничивая в выборе профессии. Перебрав варианты стать певицей, модельером и космонавтом, 11-летняя Заха решила остановиться на архитектуре. Путешествие с родителями к руинам города древних шумеров, а также журналы с фотографиями домов, которые построил Фрэнк Ллойд Райт, сделали свое дело. Рисовать, по словам Хадид, ее научила мама.

От авангарда к деконструктивизму

Отучившись в католической гимназии в Багдаде и американском университете в Бейруте на факультете математики, в 1972 году Заха Хадид перебирается в Лондон, где поступает в АА – своего рода академию зодчества при британской Архитектурной Ассоциации. Там увлекается авангардом начала ХХ века, мечтает повесить «Черный квадрат» над каминной полкой, и в 1977 году свой диплом называет «Тектоник Малевича». Это проект обитаемого моста через Темзу, сердцем которого служит 14-этажный отель. Работа получает специальный приз, а талантливую девушку приглашают в Роттердам, в студию ОМА (Office for Metropolitan Architecture), основанную одним из ее преподавателей и создателем стиля деконструктивизм голландцем Реем Кулхаасом.

Когда студия ОМА (которая, кстати, проектировала в Москве арт-центр «Гараж») в начале 1980-х от идей крупномасштабной деконструктивной урбанистики окончательно меняется в сторону прикладного постмодерна, Заха Хадид уходит в свободное плавание. Возможно, что решиться на это ей помогла встреча с Питером Райсом, создававшим конструкции Оперного театра в Сиднее и центра Помпиду в Париже. Маститый инженер-ирландец обнадежил девушку, что все мечты осуществимы, и она открывает бюро Zaha Hadid Architects в Лондоне. Параллельно преподает в АА и Гарварде, ведет мастер-классы в европейских и американских школах искусств, отстаивая формообразующую, а не подчиненную требованиям комфорта роль архитектуры. Отчасти благодаря подобному вольнодумству остается «бумажным архитектором» до 1990 года, пока ее бюро не получает заказ на проектирование здания пожарной части для мебельной фабрики Vitra в немецком Вайле-на-Рейне.

Символично, что основанное в 1950 году Вилли и Эрикой Фельбаум мебельное предприятие ставило целью воспроизвести серийно все лучшие наработки конструктивистов – Кандинского, Гроппиуса, Райта, Корбюзье. Со студенческой скамьи обожавшая эту публику Заха Хадид подходит к заказу с огоньком – и за три года пожарное депо превращается в железобетонную конструкцию, напоминающую ожившую композицию все того же Казимира Малевича, ну, или сверхсекретный стратегический бомбардировщик «Стелс».

Застывшая психоделика

vОперный театр Guangzhou, ГуанчжоyОпрометчиво было бы утверждать, что почтенная публика приняла первый проект архитектора с распростертыми объятиями. Железобетонные балки Хадид основательно погнула и перекосила, стремясь создать характерный для своего деконструктивного стиля эффект обратной перспективы. Хотя был и один плюс – об архитекторе наконец заговорили. А в 1997 году, когда Фрэнк Гери сдал в эксплуатацию свой музей Гуггенхайма в Бильбао и все это стало мейнстримом, заказчиков стало прибывать. В 1995 году Хадид участвует в конкурсе проектов на строительство оперного театра в Кардифе и выигрывает первый тур (268 участников). Во втором раунде у нее остается 10 конкурентов, в том числе бывший партнер Рей Кулхаас.

Она опять выходит вперед со своим проектом, который нравится стороннику новых архитектурных течений принцу Чарльзу. Однако 60-летний Роджер Эдвардс, лорд Криковелл, председатель попечительского комитета Национальной оперы Уэльса (для которой, собственно, и строится здание), настаивает на третьем туре, в котором помимо Захи Хадид появляется архитектурное бюро «Норман Фостер и партнеры». Хадид опять выигрывает, но кабинет министров закрывает проект, перераспределяя освободившиеся средства на строительство Millenium House в Лондоне.

Интересно, что на стыке миллениумов стиль Захи Хадид начинает ощутимо меняться. Проекты ее студии в эти годы выглядят по-разному, будь то Музей современного искусства в Риме (МАХХI), лыжный трамплин в Инсбруке, завод BMW в Лейпциге или первый американский объ-ект – центр Розенталя в Цинциннати, штат Огайо. Хорошо понимая, что лучшие в мире урбанистические проекты выглядят усыпляюще одинаково, Заха Хадид решает найти свой уникальный язык. И здесь ей удается сделать то, до чего не смогли додуматься ни Френк Ллойд Райт, ни Ле Корбюзье, ни Норман Фостер, – синтезировать эволюцию архитектуры модерна.

Свободно перетекающие одна в другую формы и сложное переплетение элементов, напоминающее то ли арабески сигарного дыма, то ли орнамент де, пришлись по вкусу и клиентам, и теоретикам архитектуры. Впоследствии дипломированный математик Хадид назовет открытый ею стиль «парамецентризмом». Смысл нового направления заключается в том, что каждая молекула, каждый атом в этом мире имеет свои разнообразные параметры и не учитывать их в формировании пространства означает всего лишь проектирование клеток, где если и будет комфортно телам, то душам уж точно нет.

Одним из характерных примеров пробы пера в парамецентризме стал центр Гейдара Алиева в Баку, который критики сочли «апофеозом советской архитектуры при условии увлечения вождей югендштилем». Но уроженке Багдада злые языки были не страшны – в 2004 году Заха Хадид получила за свой проект спортивного центра в Лондоне архитектурный эквивалент Нобелевской премии или «Оскара» – Притцкеровскую премию, которую ей вручили в Санкт-Петербургском Эрмитажном театре.

В 2005 году бюро Захи Хадид выходит за рамки градостроительства и работает над дизайном водородного автомобиля Z-car. В 2007 году швейцарский оператор деловой авиации Comlux заказывает Захе Хадид интерьер самого большого в парке компании бизнес-джета – Airbus 318.

Годом спустя она сотрудничает с Lacoste, вы-пуская ограниченную серию прогулочной кожаной обуви, высокой и низкой. делает змееподобные босоножки для бразильской обувной марки Melissa. Потом начинает сотрудничество с итальянской студией Sawaya & Moroni, создавая светильники и мягкую мебель. Примерно в это же время Хадид разрабатывает оригинальную бутылку для ограниченной серии австрийского вина урожая 2009 года Icon Hill. В 2012 году любимая списком «Форбс» немецкая верфь Blohm+Voss начинает строить целый флот бионических суперяхт по проекту Захи Хадид.

«Попытки использовать архитектурные принципы в судостроении были и раньше, – признается генеральный директор Blohm+Voss доктор Герберт Али. – Однако только Захе Хадид и ее команде это по-настоящему удалось. Они предложили целый ряд свежих и смелых решений, задав новый стандарт в проектировании яхт».

Судьбы моей простое полотно

В 2011 году в подмосковной Барвихе завершается строительство спроектированного Захой Хадид дома Capital Hill Residence. Построенный по заказу председателя совета директоров компании Capital Group Владислава Доронина многоуровневый особняк общей площадью 2650 м2 считается первым опытом Хадид в проектировании частных вилл. Но, несомненно, удачным. 22-метровые спаренные башенки поднимают прежнюю Рублевку – царство краснокирпичных пакгаузов – на уровень смелых архитектурных экспериментов солнечной Калифорнии.

В число градостроительных проектов Захи Хадид в России входят башня «Живописная» (Москва, 2005 г.) и проект реновации столичного же Экспоцентра. В 2014 году архитектурное бюро пробовало силы в тендере на новый мост в Санкт-Петербурге (предыдущий был построен в 2008 году в испанской Сарагосе), но помешал очередной экономический кризис. На сегодня единственным реализованным объектом Zaha Hadid Architects в России, помимо дачи Наоми Кэмпбелл, остается семиэтажный бизнес-центр Dominion Tower в Москве на Шарикоподшипниковской улице. Сквозные во всех координатных осях интерьеры, для воплощения которых строители активно использовали фибробетон, однозначно придутся по душе арендаторам, уставшим от «сотовых» планировок.

Этим летом в петербургском Эрмитаже открылась персональная выставка Захи Хадид. Ее дипломный «Тектоник Малевича» на выставочном плакате лишний раз подчеркивает, что корни творчества архитектора глубоко уходят в нашу землю русскую.

Танцующие башни

Dancing Towers, ДубайСтоль перспективный для архитектора край, как страны Персидского залива, Заха Хадид, разумеется, не могла обойти своим вниманием. Работа над ее первым в Эмиратах проектом началась еще в 1997 году. Это был 842-метровый мост имени шейха Заеда бин Султана Аль Нахайяна, соединяющий остров Абу-Даби с континентом. С 2010 года мост с оригинальной опорной синусоидой, символизирующей гряду песчаных дюн, действует, и вроде бы даже где-то внутри него действует ресторан.

Следующим проектом Zaha Hadid Architects в этом эмирате стал Performing Arts Centre на острове Саадият. Здесь в рамках национального комплекса Cultural District к 2018 году планируется открыть филиалы главных музеев и концертных площадок мира. Проект местного Лувра поручен Жану Нувелю, морской музей создает Тадао Андо, музей Гуггенхайма – Фрэнк Гери, национальный музей имени Аль Нахайяна делает Норман Фостер, ну а Performing Arts Centre – Заха Хадид. Многоуровневый комплекс общей площадью 62 770 м2 включает в себя пять театральных залов, мюзик-холл, оперную сцену и всяческие пешеходные рекреации. Огромные панорамные окна с морскими далями, да и сам концертный «мультиплекс», одним напоминающий голову выползшей на берег гигантской рептилии, а другим – отходящий от этого самого берега футуристический лайнер, несомненно, зададут новый стандарт в восприятии музыки.

Точнее говоря, это будет стандарт, уже когда-то срежиссированный Люком Бессоном в фильме «Пятый элемент» – концерт Плавы Лагуны на планете «Флостонский рай». Но то была фантастика, а теперь мы имеем дело с самой что ни на есть реальностью.

Первое предложение внести толику парамецентризма в центральную застройку Дубая Заха Хадид сделала в 2006 году. Проект «Танцующие башни» предусматривал строительство комплекса из трех 350-метровых высотных зданий, каждое из которых по-своему нарушало привычное глазу статичное положение в пространстве. Проектом заинтересовалась девелоперская компания Dubai Properties, по предложению которой бюро Хадид год спустя «дорисовало» к 60-этажным башням плоское здание Дубайской биржи, в плане напоминающее четырехлепестковый клевер. В таком виде проект переименован в Signature Towers и имеет все шансы быть воплощенным в ближайшем будущем. Стройплощадка на искусственном полуострове в самом конце Дубай Крик – это как раз-таки будущее «Дубай-сити» от Хадид.

В том же районе Business Bay компания Omniyat Properties сейчас достраивает Opus Office Tower – вероятно, один из самых манифестарных проектов Захи Хадид. Кубическое 21-этажное здание словно разорвано на две части математически смодулированным внутренним взрывом. Взамен обитатели и постояльцы этого отеля-офиса получают прекрасные панорамы на все стороны света, интерьеры, которые никогда в истории еще не были так приближены к мечтам и галлюцинациям поэтов Серебряного века, и ночную подсветку «провала», меняющую облик здания и озаряющую апартаменты извне особым мерцанием. Говорят, что номера расположенного в этом здании отеля сети Melia можно бронировать уже со следующего года.

Воспринимаемая неоднозначно, но мгновенно узнаваемая в своих проектах – их сейчас 950 в 44 странах мира, – Заха Хадид на сегодняшний день может в полном праве претендовать на создание собственного архитектурного стиля, причем стиля с каждым годом все более востребованного. В истории мирового зодчества многим приходилось поначалу творить в одиночестве, доказывая недоверчивым наблюдателям верность однажды найденного направления. Но, во-первых, никому из них не удавалось так быстро достичь признания и реализации своих проектов. А во-вторых, у архитектора из Багдада всегда была за спиной команда надежных единомышленников. Сегодня это 400 сотрудников бюро Zaha Hadid Architects из 55 стран мира. «Архитектура должна сражать наповал, иначе она бесполезна, – как-то сказала командор Хадид в одном из интервью. – Это искусство, требующее круглосуточного служения, и я не могу себе позволить поступать иначе».

Похожие статьи: