Он сегодня в моде
Поделиться:

ЛИСТАТЬ ЖУРНАЛ КУПИТЬ ЖУРНАЛ

Просмотров:  1443

ЧТО НИ ГОВОРИ, А КАНУН НОВОГО ГОДА – ЭТО УДИВИТЕЛЬНОЕ ВРЕМЯ. МОЖНО ВЕРИТЬ ИЛИ НЕ ВЕРИТЬ В ЧУДЕСА И НЕВЕРОЯТНЫЕ СОВПАДЕНИЯ, НО ОНИ ПРОИСХОДЯТ НА САМОМ ДЕЛЕ. ВО ВСЯКОМ СЛУЧАЕ, ДЛЯ МЕНЯ ПОЧТИ ЧУДОМ СТАЛ ОДИН ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК, РАЗДАВШИЙСЯ В ДЕКАБРЕ И, В КОНЕЧНОМ ИТОГЕ, ПРИВЕДШИЙ МЕНЯ К ЛИЧНОМУ ЗНАКОМСТВУ С ЧЕЛОВЕКОМ, КОТОРОГО ДО ЭТОГО Я ВИДЕЛА ТОЛЬКО НА ЭКРАНЕ ТЕЛЕВИЗОРА И ВСЯКИЙ РАЗ ПОРАЖАЛАСЬ ЕГО ЭРУДИЦИИ, ТАКТУ, ЧУВСТВУ ЮМОРА И БЕСКОНЕЧНОЙ САМОИРОНИИ. СЛОВОМ, МОИМ СОБЕСЕДНИКОМ, НА ВСТРЕЧУ С КОТОРЫМ, С ПОЗВОЛЕНИЯ САМОГО МЭТРА, Я ПРИГЛАСИЛА СВОИХ БЛИЗКИХ, ДРУЗЕЙ И КОЛЛЕГ, СТАЛ ИСТОРИК МОДЫ И ЗНАМЕНИТЫЙ ТЕЛЕВЕДУЩИЙ, АВТОР 29 КНИГ, ОДНА ИЗ КОТОРЫХ – «КРАСОТА В ИЗГНАНИИ» – ДАЖЕ ПЕРЕВЕДЕНА НА АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК, АЛЕКСАНДР ВАСИЛЬЕВ.

Добрый вечер, Александр. Мы рады приветствовать Вас в Дубае, в институте моды ESMOD, где Вы прочли студентам курс лекций по истории моды. Если не секрет, что в Ваших лекциях больше всего интересовало ребят?

Перерыв (смеется). Нет, ну вы понимаете, что когда я читаю лекции в другой стране для публики другой культуры, другого воспитания, других взглядов, ей очень трудно перестроиться и понять, что такое женская мода Европы. Особенно женщинам это не всегда ясно, потому что, когда они постоянно носят абайю, то они должны выглядеть и чувствовать совсем по-другому. И заставить этих женщин увидеть и понять то, что показываю я – корсеты или нижнее белье, очень сложно. Иногда это может быть выше их душевных возможностей. Некоторые девушки очень переживали, я это видел, но многим было очень интересно то, о чем я рассказывал.

В принципе, здесь была очень хорошая посещаемость лекций, исходя из общего количества студентов в Школе ESMOD в Дубае. И, конечно, ребятам и девушкам было интересно узнать о многом. Я читал историю моды XVIII-XIX веков, а они совершенно незнакомы с этой культурой, терминами, формами и даже тканями той эпохи. Такие лекции весьма познавательны, но их нужно читать для людей, у которых есть хоть какое-то базовое образование. Здесь же у большинства студентов есть только желание стать модельерами и стилистами по системе Школы ESMOD, они еще сами не знают, кем станут. И поэтому для них мои лекции стали весьма ответственным событием, поскольку многим пришлось пережить еще и, в некотором роде, культурный шок. Потому что, это вы знаете, кто я такой, а для них я – просто иностранец, который приехал им читать учебный курс на английском языке. Многих это очень обрадовало.

Ведь девушкам, а их в ESMOD большинство, всегда приятно, когда молодой человек, просто мужчина или не очень молодой мужчина читает лекции. Это естественно, женщинам всегда интересней слушать представителей противоположного пола. Но узнать тонкости мира европейской моды в стране с другими традициями очень трудно. 

Публика во Франции, где я часто преподаю, или в Англии, Бельгии и даже в России, странах Балтии и на Украине обычно слушает лучше. Им называешь какое-то имя, например, Мария Антуанетта, Наполеон или Жозефина, и это не является для слушателей чем-то неизвестным. А когда люди никогда не слышали ни об одной, ни о другом, ни о третьей, им сложно воспринимать весь курс. Но зато когда показываешь что-то с восточным колоритом, они аплодируют. Вот когда тюрбан – это хорошо, когда какая-то шаль красивая и что-то широкое, или речь заходит о Персии или Индии, им это очень нравится. Так что этот регион, конечно, интереснен и нов для меня. До этого я преподавал, если взять мусульманские страны, только в Марокко и в Турции.

Раз уж так, то каковы Ваши первые впечатления от Дубая?

Я в восторге! Меня останавливали на улицах все русскоговорящие жители и гости Дубая – из Азербайджана, Казахстана, Узбекистана, других стран. Со мной заговаривали повсюду – и в торговых центрах, и в ресторане, и даже в ночном клубе, где царят «ночные бабочки», среди которых есть и русские, кстати, тоже. Я был в клубе отеля «Атлантис», и там были только девушки в мини-платьях, одна лучше другой. Но они все – за деньги. И даже они бросались ко мне, заговаривали, брали автографы. Видимо тоже смотрят программу «Модный приговор» на Первом канале. А на восточном базаре, где продают расписные шали и тюрбаны, ко мне подошла женщина, полностью задрапированная в местную черную одежду, абайю и шейлу, и спросила: «Вы ведь по-русски понимаете? Вы – Васильев? Я Вас смотрю каждый день!». А я её спрашиваю: «А вам религия позволяет?». На что она мне отвечает: «Да вы что, я только недавно такой стала!». Меня это так удивило! То есть, я понимаю, что программу «Модный приговор» здесь смотрят буквально все слои населения – от платных «жриц любви» до религиозных девушек! Абсолютно все – в курсе. И в этом смысле Дубай для меня стал неким срезом этих классов. Я увидел, как в торте, все наслоения. Мне было конечно очень приятно и лестно, что нашу программу смотрят и знают.

С Вашим приходом «Модный приговор» несколько изменился…

Я думаю, что каждый привносит в готовые проекты что-то свое, и я не исключение.

Александр, и Вы, и Эвелина знаете о моде всё. Как Вам удается работать в одной программе?

Мы очень дружим с Эвелиной Хромченко. Может быть, первый месяц моей работы в программе был, в некотором роде, притиркой друг к другу. В чем-то нам было сложно найти общий знаменатель, но со временем, когда мы уже увидели глубину знаний друг друга и испытали взаимоуважение, а это очень важно, стало легче. Первое время, мне кажется, Эвелина меня тестировала, насколько хорошо я знаю предмет. Потому что ведь у неё слоган, что она «знает о моде всё и даже больше». И, конечно, рядом с ней не может сидеть еще один человек, который тоже знает о моде всё и даже больше.

А на самом деле, я вам хочу сказать, что никто не знает о моде всего или больше. Это – абсолютная ересь. Точно так же, как нет ни одного астронома, который знал бы наперечет все звезды на небе. Потому что их очень много. Так же, как нет ни одного врача, который способен вылечить все болезни. Или зоолога, который знал бы обо всех животных, населяющих планету. Вы согласны со мной? 

Мы можем знать много, что-то даже углубленно, но каждый специалист ежедневно открывает для себя что-то новое. Вот, когда я приехал в ESMOD Dubai, я открыл для себя и новых учеников, и новые показы, и новый характер. И, конечно, ни я, ни Эвелина, ничего об этом раньше не знали, и это для нас было бы открытием, а значит – это тоже новая страница, тоже какой-то контакт с мировой модой. Поэтому, мы оба не можем сказать, что мы вот так вот всё вдруг досконально знали и прекрасно понимали, о чем идет речь.

Вы упомянули, что побывали на восточном базаре, и я не могу не спросить, чем пополнилась Ваша коллекция шарфов и платков?

Конечно, выбор здесь просто огромен. Я должен сказать, что теперь я понимаю, почему здесь и у нас в продаже так много восточных шарфов и палантинов. Здесь ведь, по сути, каждая женщина должна покрывать голову, и в зависимости от степени религиозности, платки могут быть разных фактур, цветов и размеров. Я всегда покупаю себе интересные платки и шарфы, когда путешествую. Но главное для меня не в том, чтобы это была коллекция, а в том, чтобы платки или шарфы подходили мне и по цвету, и по характеру. Я всегда покупаю себе вещи, которые подойдут к моей рубашке или моим украшениям, ведь, все-таки при съемках программы «Модный приговор» мне приходится переодеваться по восемь раз в день.

Так часто?

Ну, да. Мы в день снимаем по четыре программы. С утра – четыре начала, а затем, после перерыва, четыре конца. Потому что в перерыве девушек переодевают и перекрашивают наши стилисты. Вы же понимаете, что это невозможно сделать во время трехминутной паузы, поэтому на все это перевоплощение уходит обычно несколько часов. И вот в этот перерыв, пока стилисты работают с одной героиней из первой программы, мы постепенно снимаем «начало» остальных передач, потом, так же по порядку, доснимаем окончания каждой из программ. Мы начинаем работать в студии в 11.00, и заканчиваем около полуночи. Публика, сидящая в зале, находится там на протяжении всего этого времени и, кстати, за очень небольшие деньги.

В основном, это пенсионерки, а также молодые люди и девушки, проживающие в соседних домах, так как после 12 ночи в Москве довольно трудно добраться до отдаленных районов. Ктото делает это ради славы и возможности быть показанным по телевизору, для бабушек же – это небольшая прибавка к пенсии. За целый день работы на «Модном приговоре» зрители получают свои законные 400 рублей. Им, кстати говоря, намного тяжелее, чем нам, ведущим. Ведь я могу получить в перерыве чашку капуччино или стакан свежевыжатого апельсинового сока.

Перерыв между программами у нас очень короткий – всего пятнадцать минут, во время которых нужно успеть переодеться, Надежде Бабкиной и Эвелине Хромченко заново причесаться, если в каждой из четырех программ они предстают перед публикой в новых прическах. Я их жалею, ведь у меня нет таких причесок, а Надежде Бабкиной нужно каждый раз создавать на голове новые образы. Затем им нужно подправить грим, а потом нам всем троим выслушать историю женщины, которая пришла на программу. Мы должны быть в курсе, чтобы в кадре не выглядеть глупо: «А? Вы юрист, да? У? Вы из Крыма, правда?» Вот, чтобы этого не было, мы должны выслушать каждое дело. Причем, каждому из нас рассказывают все четыре истории. Потому что, как судья, адвокат или обвинитель, мы должны точно знать, в чем там дело: муж её пил или бил, путешествовала ли она или сломала ногу, есть ли у неё деньги или она разорившаяся домоправительница… На всё про всё у нас 15 минут, а перерыв на обед – всего 45 минут, во время которого параллельно снимается еще одна программа «С добрым утром», которая часто берет у меня кусок перерыва для того, чтобы заснять какой-то кусочек из нашей программы для анонса. В результате, уже не хочешь ничего. Иногда меня спрашивают: «Почему Вы не хотите пойти в театр?». Какой театр, если у меня только в 12 ночи съемки закончились? «Не пойти ли Вам в ночной клуб?» Какой клуб?! Добрести бы до дома, потому что на следующее утро надо встать в семь часов, привести себя в порядок, «сделать лицо», причем, девушкам моим – больше, чем мне, потому что на программу все приезжают уже с готовым гримом.

Эвелина, например, каждый день ездит в парикмахерскую! Потому что она не доверяет гримерам в Останкине, и ездит в салон «Жак Дессанж». Там она делает себе начес или укладочку, это тоже работа, я считаю. В общем, я хочу сказать, что все это – очень тяжелый труд. Для зрителей наша программа – это огромное удовольствие, нам же это – просто вкалывание. Мы, конечно, делаем это от души, насколько мы можем, но это совершенно непростая задача. Поэтому не все смогли вести эту программу.

Кто еще, кроме Вас пробовался на роль ведущего «Модного приговора»?

Продюсеры пытались поставить ведущим Валентина Юдашкина, который не прошел по рейтингу – у него были трудности с разговорной речью, большие сложности с вопросами. Это часто так. В нашей работе много импровизации. Программа не должна быть скучной. Мы не можем все время менторским тоном чтото поучительное говорить. Все будут зевать!

Нужно, чтобы все было задорно и подвижно, чтобы люди были смекалистыми, и чтобы не обидно было. Потому что иногда женщины настолько противоречивы. Да, да, именно противоречивы, что совершенно не знаешь, какой совет им дать. Например, она может сказать, что, мол, была десять раз замужем и ни один из мужей ей не понравился. Хочется в ответ сказать: «А куда ты смотрела?». Или когда было шестеро мужей и теперь дама ищет седьмого, это уже диагноз. Тут уже ничего не поделаешь. И обидеть в кадре нельзя.

А казусов разных много бывает на передаче?

Конечно. Вот недавно у нас была героиня, которая сказала, что все у нее в жизни есть и все устраивает, вот только одеваться красиво она не умеет. А теперь ей стало это нужно, потому что она встретила мужчину всей своей жизни, при этом ей – 57 лет, а ему – 22 года. Он – электрик, приехал откуда-то из Средней Азии, починил даме электричество, и она его у себя оставила. Здесь как будто бы тоже все понятно, и её, и его все устраивает. Не устраивает только его родственников, потому что, когда они узнали, где и с кем он живет, и увидели фотографию дамы, на которой та была одета в мини-юбку и огромные каблуки, они пришли в ужас. Тут тоже не хочется обижать ни героиню, ни её избранника.

Таким образом, передача дает возможность для огромного разнообразия сюжетов и общей популярности. И Эвелина, и Надежда Бабкина тоже не могут спокойно пройти по улице, их останавливают прохожие. Но есть люди, которые с удовольствием дают автографы, а есть такие, которые не любят повышенного внимания к себе. Например, Эвелина любит носить большую шляпу, как у Греты Гарбо, ходит в таких широких джинсах и вообще одевается не похоже на Эвелину Хромченко, чтобы её никто не узнавал. Я же, напротив, одеваюсь очень похоже на Александра Васильева (смеется).

Александр, Вы – снисходительный судья, однако по отношению к некоторым героиням Вы довольно язвительны, и это бросается в глаза. Они чем-то Вас раздражают?

Моя язвительность естественна. Порой наши героини доводят не только меня, у нас есть режиссер, редакторы, мои со-ведущие. Программа – это же коллективное творчество. И потом, никто из зрителей не видел этих барышень вблизи, никто из вас не знает, как они пахнут, а мы знаем. Иногда приходят люди, которые не ходили в душ больше недели. Есть такие вещи, которые выкатывают к нам в студию на вешалках, что к ним прикоснуться страшно. Это антисанитария сплошная! А Эвелина должна снимать их по одной и давать свои комментарии. Вы же не думаете, что эта одежда из магазина? Конечно, нет, это уже ношенная одежда. Но есть ношенные вещи, которые постираны и поглажены, а бывают наряды, которые никто и никогда не стирал и не гладил. И конечно, многое из сказанного в окончательной версии программы вырезается. Некоторые женщины не всегда адекватно реагируют на наши замечания или пожелания, и мне им приходится отвечать чуть резче, чем того хотелось бы.

Рассказывая о том, что Эвелина любит носить широкие джинсы, Вы меня натолкнули на вопрос об этом элементе женского гардероба. Известно, что Вячеслав Зайцев не приемлет джинсы на женщинах и всегда советует заменить их брюками классического кроя. Как Вы относитесь к джинсам в своем гардеробе и в туалетах современных женщин?

Я ношу джинсы в дороге и в саду. Во время путешествий это очень удобная одежда. Все зависит от цели и места, куда женщина в этих джинсах отправляется. Нельзя людям запретить носить эту одежду, просто есть лимиты мест. Если вас приглашают на коктейль, то в рваных джинсах будет не очень правильно там появиться, если это театр, то джинсы тоже неуместны. А есть такие места, где джинсы нужны – например, в самолете, поезде или машине, это очень удобно. Поэтому в джинсах нет ничего предосудительного. И при всем моем уважении и давней дружбе с Вячеславом Михайловичем Зайцевым, с которым я знаком, ни много ни мало с 1976 года, по поводу джинсов в современном гардеробе, в том числе и женском, я готов поспорить. Я, кстати, и в «Модный приговор» пришел по просьбе Вячеслава Михайловича, который попросил меня заменить его в роли ведущего, когда он заболел. Вячеславу Михайловичу Зайцеву – 73 года, поэтому ему было трудно сниматься в программе. Он снимал всего три передачи в день, а на телевидении свои жесткие законы и графики, ведь оно платит за павильон, за освещение и за всех тех людей, которые работают «за нами». Вы знаете, что на передаче работает около ста человек?

Много. А сколько из них стилистов?

Пятеро стилистов плюс двое парикмахеров, поскольку людей на программе много. И они у нас работают группами, ведь каждый день нужно подготовить к эфиру четырех героинь, значит с каждой из них нужно сходить в магазин. А если это одновременно, так редакторы отправляют двоих стилистов с одной героиней, двоих – с другой, одного – с третьей. Понимаете? Это поточный метод. Если вы хотите смотреть программу ежедневно, то она должна стоять на профессиональных рельсах.

Почему в «Модном приговоре» так мало мужчин, желающих выглядеть хорошо?

Потому что в России вообще очень мало мужчин, порядка 38% против 62% женщин. И если из этих процентов вы вычтите всех алкоголиков и наркоманов, всю нетрадиционную ориентацию и военнослужащих, всех пенсионеров и подростков, то у женщин остается весьма небольшой выбор. Российские женщины на мужчин не жалуются даже, им все равно. Лишь бы не убегал, или если убегает, чтобы домой приходил.

Сегодня женщинам в России настолько тяжело, что они довольны абсолютно всем. Грязный ли он, пьяненький или больной, неважно, она его полечит, помоет, подстрижет, главное, чтобы он был. Поэтому в нашей стране, к сожалению, очень много одиноких женщин, поэтому так развит секстуризм, когда наши женщины любых возрастов едут в Турцию, Египет и другие страны в поисках счастья и любви. Я понимаю их. Знаете, при таком раскладе вообще белугой завоешь! Всем хочется внимания, тепла и счастья. И негде взять.

Наши женщины уже испробовали всё – они надели и мини, и макси, и в сеточку, и на каблуках походили, и в декольте… и ничего. Ноль внимания! Мужчины – апатичны. Их ничто не интересует. Водка погубила нацию абсолютно. На наших улицах ведь не только совсем пьяных много, а просто пьющих, причем уже с утра. Мужчины – не фокусе. Вы не согласны со мной? 

Согласна, просто поражаюсь в который раз… 

Я вам правду говорю. Причем, в Москве ситуация немного лучше, потому что – это большой город, метропролия, где все это не так заметно. А в провинции? А в деревне? Где вообще одни бабы остались, а мужики если и есть, то их трое на все село и они все время пьяные. Понимаете?

Мне искренне жаль российских женщин, и если честно, я не знаю, как им помочь. Ведь самое печальное, это знание того, что как бы мы их ни переодевали, ни красили, ни гримировали, какими прекрасными мы бы их ни сделали, успеха не будет. Мужчин нет и негде брать. Женщина надеется на то, что её одиночество вызвано тем, что она плохо выглядит. Но вот мы сейчас её приоденем и причешем, сделаем из неё супермодную, гламурную и прекрасную, и тут… Всё. Оценить некому. Воспитывать надо мужчин, чтобы они могли разобраться, какая из женщин элегантная, а какая вульгарная, какая – модная, а какая нет. Наши мужчины на это не смотрят. Они смотрят, простите, совсем на другое: большая грудь – маленькая грудь, большие бедра – маленькие бедра, кривые ноги – прямые ноги, и так далее. Всё – фигура есть или нет. А как она «упакована», мужчины не могут даже понять, потому что для этого нужно иметь хоть какое-то начальное образование в этой области. Они же не ходили все в школу ESMOD в Дубае и не учились здесь, понимаете?

Вы встречались с нашими соотечественниками в школе ESMOD в Дубае? Чем для них была встреча с Вами?

Да, вы знаете, я встретил здесь нескольких наших студенток и одного студента. Некоторые из них даже не были знакомы, пока я их не познакомил, поскольку они учатся в разных группах и до моих лекций не пересекались. По-моему, мы понравились друг другу. Да, в прошлом году здесь была замечательная выпускница – Ольга Нурек, я с ней тоже познакомился. Она сегодня на высоте, она получила первый приз жюри со своей выпускной коллекцией haute couture. Эта школа, она вообще на высоте. Мне очень она нравится, потому что для меня она, в какой-то степени, родная.

Я учился в школе ESMOD в Париже, а потом в ней же и преподавал: с 1983 по 1988 год я был их главным педагогом по истории моды. И свою карьеру в этой области я начал именно в Париже и именно в школе ESMOD. Уже потом, многим позже у меня были другие контракты – я работал в Японии, Австралии, Гонконге, Бельгии, Лондоне, Южной Америке и США. Конечно же, я объехал все города России – от Мурманска до Калининграда.

Знаете, это как в выражении «от Камчатки до Находки наши – лучшие колготки…». То есть, я объехал с лекциями все города, которые смог. Затем были страны Балтии, города Украины – Киев, Харьков, Одесса, Днепропетровск. Потом – Тбилиси, Ереван, другие города и другие страны. Повсюду я читал свои курсы лекций. Но ESMOD – это истоки. Поэтому, когда Кристоф Буфаи, который сегодня является арт-директором ESMOD в Дубае (а он был моим учеником в школе La Camr в Брюсселе, а я – его преподавателем пять лет), пригласил меня сюда, я, конечно же, согласился. Кристоф нашел меня через Facebook, поскольку за много лет мы потеряли друг друга из виду, и пригласил в Дубай на недельку. Я выкроил из своего графика эту недельку сейчас, но больше всего Кристофу понравилось, что я планирую снова приехать сюда с лекциями в марте, чтобы прочесть курс о моде ХХ века. И было бы очень хорошо, если бы наши соотечественники, проживающие здесь и владеющие английским языком, поскольку я веду лекции на английском, взяли семинар и прослушали этот специальный недельный курс, потому что многие в мире мечтают меня послушать. Я знаю, как многие говорят обо мне: «О, мы его так любим!». Передайте всем через ваш журнал – нет любви, есть только её доказательство. Любят, пускай докажут – купят абонемент и придут на мои лекции в школу ESMOD в Дубае. Вот такие мои ближайшие планы. Я точно приеду в Дубай весной, а до этого у меня тоже масса дел – три недели я буду преподавать в Париже, поскольку у меня есть частная школа, которая проводит выездные курсы в разных городах мира. Скорее всего, я встречу там Рождество и Новый год…

В одном из Ваших интервью я читала, как Вы сравнивали Коко Шанель с другой, не менее известной в 1920-х годах парижанкой, оказавшей даже большее влияние на мир моды, чем легендарная Габриэль. Не будут ли эти новости во время Ваших лекций о моде ХХ столетия еще одним «культурным шоком» для местных студентов, ведь здесь Коко Шанель – это незыблемый идол, который вряд ли кто-то осмелится пошатнуть…

Возможно…. Но это будет очень познавательно. Здесь на моих лекциях студенты всем интересовались, и мало того, записывали всё, что я им говорил. Потому что на арабском языке история европейской моды еще не опубликована. У них попросту нет книг, правда есть книги на английском языке, их огромное количество и в хорошем качестве. Я их видел в самом крупном книжном магазине Дубая в Dubai Mall. Однако не все мои студенты достаточно хорошо знают английский, чтобы читать на нем, но я рад тому, что интерес к книгам о моде у них есть.

Александр, сколько языков в Вашем арсенале?

Я говорю на семи, но преподаю на четырех языках – русском, французском, английском и, конечно же, испанском. Потому что одно время я жил в Южной Америке и много преподавал на испанском языке. Это было в Чили в эпоху Пиночета, там я читал в университете историю моды, и дочь диктатора Пиночета была одной из моих учениц. Надо сказать, что это было на излете правления Пиночета, в начале 1990-х годов. Но я еще застал этого человека, стоящим у власти в стране. 

Кажется, девушки всех стран, несмотря на революции и войны, всегда интересуются модой…

О, да! И все потому, что они хотят привлечь к себе внимание.

Вы начинаете каждый выпуск «Модного приговора» фразой: «Следовать моде смешно, а не следовать – глупо». Что для Вас означает понятие мода?

Мода – это коллективное сумасшествие, но очень интересное. Это такое уникальное социологическое понятие. Мне приятно, что здесь в Дубае столько бутиков, и градус интереса к моде повышенный. Я был в Dubai Mall и видел километры модных магазинов, огромный универмаг Galleries Lafayette. Конечно, я понимаю, что всю эту одежду, особенно теплую, наверное, нереально продать. Наверное, много русских сюда приезжает за покупками?

Да, много. И не только русских, европейцев и американцев тоже хватает.

Скажите, и все-таки, почему Вы решили посвятить свою жизнь моде и изучению её истории? 

Я думаю, что всё от родителей. Я – сын театрального художника и актрисы. Моя мама была самой красивой и модной женщиной, я рос в окружении невероятно красивых, как тогда казалось, импортных вещей. Ведь, за «железным занавесом», каждая пара сапог, привезенная папой из Японии или Германии, казалась чем-то недосягаемым. Так что в этом смысле, конечно, все увиденное меня поражало, и потом я очень интересовался театральным костюмом и опосредовано историей, потому что театральные костюмы моего детства довольно часто были историческими. Я много собирал вещей. Но обо всем этом написано в моей книге «Я сегодня в моде». Прочтите обязательно, многое узнаете обо мне. 

Спасибо Вам, Александр, за интересную беседу и уделенное нам время. Поздравляем Вас с Новым годом и Рождеством и не прощаемся надолго. Увидимся уже будущей весной.

Похожие статьи: