Великой Победе посвящается – Кожевников Анатолий Леонидович (продолжение)

Публикуем продолжение материала про известного советского военачальника генерал-лейтенанта авиации и Героя Советского Союза Кожевникова Анатолия Леонидовича.

17.03.2020 Просмотров: 1672
Изображение из интернета для иллюстрации Подробнее


В ПЕРВЫХ БОЯХ

Через два часа после посадки наша группа получила задание на первый боевой вылет.

Первый боевой! Я пишу о нем много лет спустя, когда ощущение его сильно приглушилось множеством последующих боев , а еще больше — временем. И все же очень хорошо помнится почти каждая минута первого вылета... "Наконец-то, — с облегчением вздохнул я. Сегодня встретимся с теми, кто принес нам столько горя. Посчитаемся с врагом. Скорей бы!" И вместе с тем на сердце тревожно. Ведь враг сегодня не условный, как было в школе, а самый настоящий, и в настоящем бою победителем бывает только один, другой побежденным...

Наша задача — штурмовым ударом с воздуха остановить продвижение фашистской колонны, нанести противнику максимальное поражение.

Наскоро изучили маршрут и, уточнив цель, взлетели.

Наше звено идет в ведущей эскадрилье. Точно выдерживаю свое место в строю. И странно — волнение, которое испытывал на земле, почти сразу прошло в воздухе. Хочется поскорее увидеть передний край.

По карте устанавливаю, что мы уже над линией боевого соприкосновения, над тем местом, которое у меня отмечено двумя параллельными линиями: синей и красной. Всматриваюсь в наземные предметы, но вижу только пожарища да исковерканную снарядами землю.

Ни танков, ни орудий врага, ни даже окопов. Неужели прошли передний край, не заметив его? С земли перевожу взгляд на небо. Оно теперь особенно опасно. Небо чистое, ясное, видимость отличная.

Противника нет. А что, если бы он внезапно появился? При таком плотном боевом порядке, которым мы идем, было бы трудно отразить удар. Стеснен маневр. Мысль о том, чтобы сейчас увеличить интервал и дистанцию, отгоняю прочь — можно внести лишь путаницу в строй.

Но мысль эта застревает в голове — ее не следует отпускать.

Ведущий группы покачиванием с крыла на крыло известил о приближении к цели. Еще минута — и под нами дорога. По дороге ползет зеленая колонна фашистов — машины с пехотой, орудия, бензозаправщики.

Машинально проверяю положение гашеток, снимаю их с предохранителя. Посмотрел в прицел. Все в порядке.

Первое звено пошло в атаку. За ним второе. Иду в атаку в составе третьего звена. В прицеле возникают крытые брезентом автомобили, бегущие в стороны люди, застопоренные мотоциклы. Нажимаю на гашетки слышу сухой треск пулеметов. Следы трассирующих пуль теряются в колонне. Дымят моторы грузовиков, вспыхивают ярким пламенем цистерны. Бьем по голове и хвосту колонны, чтобы лишить противника возможности рассредоточиться.

Из атаки выхожу на бреющем полете. Замечаю, что во время прицеливания наши боевые порядки рассыпались: индивидуальное прицеливание в плотном строю по узкой цели оказалось выполнить невозможно. Все штурмуют самостоятельно.

Делаю новый заход. Колонна превратилась в хаос.

Горят автомашины, взрываются бензоцистерны, заливая все вокруг багровым пламенем. Бензин горит в кюветах.

Когда кончились патроны, ведущий подал сигнал сбора.

Группа, пристраиваясь, легла на обратный курс.

И вот мы на своем аэродроме. Задача выполнена! Каждому хочется рассказать о штурмовке. Все, что произошло несколько минут назад на дороге, вновь возникает в горячих рассказах истребителей: "Я сразу черные кресты на борту машины увидел"... "А я по цистерне ударил в хвосте колонны"... "А я головной грузовик рубанул"...

Впечатлений хватит до утра. Командир наталкивает на мысль о выводах, которые следует сделать из боя.

Опыт получен еще небольшой, но уже получен.

Почему не стреляли вражеские зенитки? Видимо, потому, что мы появились внезапно. Значит, надо добиваться внезапного удара. Кажется, все просто, но для нас все это практически ново.

Единодушно мы забраковали плотные боевые порядки. О скованности маневра в плотном строю во время полета думал не только я, но и многие другие летчики.

Для нас началась новая, со своими нерушимыми правилами школа — школа войны.

За первым боем последовал второй, за ним — третий, четвертый... Мы дрались утром, в полдень, вечером, по нескольку раз в день. Иногда вылетов было так много, что день казался сплошным боем. Не успеешь прилететь на аэродром, заправиться горючим, боеприпасами, проверить машину, как снова приказ на новый вылет.

Мы вели разведку, штурмовали колонны мотопехоты на марше, сопровождали бомбардировщиков, наносящих бомбовый удар по вклинившимся танковым группировкам противника. С рассвета до темноты мы не уходили с аэродрома — летали и вместе с механиками ухаживали за машинами. Самое дорогое для каждого из нас — исправный самолет, исправные пулеметы...

Пошли будни войны. Тяжелые, страшные, горькие, Тяжелы и горьки они были не тем, что приходилось много летать, часто находиться между жизнью и смертью, а тем, что, ведя бои, мы вынуждены были оставлять врагу свою землю, своих людей.

Когда сейчас оглядываешься на те грозные дни 1941 года, ощущаешь чувство, жившее тогда во мне и в, моих товарищах: несмотря ни на что, мы верили в победу. Верили, что вернемся сюда опять. Вернемся в эти края. Пусть не мы, а другие придут сюда, но это будут советские воины-победители. Верили мы в это скорее всего потому, что чувство хозяев своей страны было в нас неистребимо, оно было сильнее вражеской техники, сильнее ненависти фашистов к советской земле.

Линия фронта перемещалась на восток. Наши войска отступили за Днепр. Немцы навели переправы. Летаем штурмовать переправы, бьем фашистов на берегу, на понтонах. Совершаем по восемь — девять боевых вылетов в день. Бьем, пока хватает сил и патронов, в точности выполняя приказ: "Бить врага до последнего патрона, все расстреливать по противнику".

За эти дни наша истребительная группа сильно поредела. Зенитный огонь врага ежедневно выхватывал из наших рядов то одного, то другого товарища.

В августе был сбит Коля Нестеренко. Это произошло, когда мы сопровождали группу бомбардировщиков. Его самолет загорелся от прямого попадания зенитного снаряда и упал на землю. Был ли летчик убит в воздухе или погиб при взрыве баков на земле, сказать трудно. Да и какое это имеет значение. Ясно было одно, главное и важное, — Коли нет в живых... Утрату самого близкого друга я переносил особенно тяжело.

Из части родным Коли послали уведомление о том, где и как он погиб.

В воздушном бою погиб Миша Круглов. Он дрался один против четырех "мессершмиттов". Дрался упорно, ловко уходя от очередей вражеских пулеметов, однако силы были далеко не равные, и самолет Круглова загорелся. Миша выбросился на парашюте, но шелковый купол попал в полосу пламени и вспыхнул.

Постепенно в группе осталось лишь два самолета мой и Филатова. Вдвоем мы приземлились на Ростовском аэродроме.

— Остались только мы с тобой. Ты командир, а я вроде начальника штаба, — сказал однажды Филатов.
— Да, армия наша небольшая, товарищ начштаба. Только обязанности ты свои выполняешь слабовато. Где летная документация? Где лётные книжки? Где приказы?

Вот и выходит, что до начальника штаба тебе еще далековато.

— Ну ищи тогда среди своих подчиненных другого начальника штаба. Их-то у тебя всего лишь один. Хорош командир без армии...

Так мы шутили, а сами думали, как бы нас не направили опять в школу. Разговоры об этом уже возникали. Боясь такой перспективы, мы строили планы присоединения к какой-либо соседней части: прилетим, объясним, возьмут. Нам это казалось просто, но не хватило решительности на самовольный поступок.

То, чего мы боялись, обрушилось на нас довольно скоро. "Кожевникову и Филатову возвратиться в школу продолжать инструкторскую работу" — такой был приказ штаба округа.

Мы стали просить генерала оставить нас в действующей армии, но генерал был неумолим.

— Лететь, и немедленно, — коротко сказал он.
— Выходит, навоевались, — пытался улыбнуться Филатов, когда мы вышли из штаба. Но улыбки не получилось.

Мы шли к своим самолетам, опустив головы.

Похожие записи в блогах

В преддверии 75-летия Победы в ВОВ мы начинаем публикацию серии материалов, посвященных этой знаменательной дате. В этом... читать дальше

Накануне 75-летия Великой Победы Республика Узбекистан вспоминает бессмертный подвиг своего народа во Второй мировой войне. читать дальше

В эмирате Шарджа, который по праву называют культурной столицей арабского мира, прошли памятные мероприятия, посвященные Дню Неизвестного Солдата. читать дальше

Музейная коллекция Дубая пополнилась новым шедевром – в районе Шиндага открылся Дом парфюма (Perfume House). читать дальше

В преддверии 75-летия Победы в ВОВ мы начинаем публикацию серии материалов, посвященных этой знаменательной дате. В этом... читать дальше